Пикник на краю одиночества - Алла Дубинская

– Врешь, – с энтузиазмом предположил мой собеседник. – Ты тут уже с полчаса валяешься. Так бы давно кто-то нетерпеливым оказался, искать пошел. Раз нет никого, значит вас двое. И скорее всего, это девушка. Смирненько так сидит в машине и тебя ждет.

Тут я сорвался. До сих пор с ужасом вспоминаю.

– Ладно, ладно, Шерлок Холмс! – завопил я, как ужаленный. – Если тебе деньги нужны, помоги до машины добраться!

– Ха, – наклонился он к самому моему лицу и усмехнулся прямо мне в глаза.

Лицо его на всю жизнь запомнил. Темное такое, не то от грязи не то от загара, так что морщины на нем черными полосками пролегли. И глазки маленькие, воспаленные, не помню, какого цвета, но агрессивные такие, озлобленные. Я попытался отодвинуться от него как смог. И сразу боль вернулась. Я вскрикнул.

– Мне нужно, чтобы вы здесь не шлялись! Где вас не просят! – гаркнул он. – А вы все шляетесь!

– Да мы здесь первый раз, – попытался я смягчить впечатление от своих слов.

– Ну не вы, – он выпрямился. – Вы все мне на одно лицо. Один появится, и смотришь, уже людишки поползли. И копают и строят и поганят все вокруг.

– Вы как будто не человек?

– Я-то? – расхохотался он. – Ну, тебе оно, конечно, лучше знать. Да, только я обещал вам больше спуску не давать. Вас сюда никто не звал.

– Так выгоните нас и все.

– Нет, ты, конечно, уникум, – разулыбался он, так что мне почудилось, будто я начал вызывать у него симпатию. – В твоем-то положении и глядишь ты, все никак не уймется, все мне предложения делает. Ты уймись, парень, с тобой все ясно. И суетиться тебе не к чему. Я тебе ничего делать не собираюсь. За меня уже все сделали. Я вот пойду, а ты, если есть охота, выбирайся из леса и убирайся восвояси. Я тебе мешать не стану. Даже предупредить могу. Ты мне что-то приглянулся. Добираться долго придется. А я пошел, мне еще с твоей спутницей разобраться надо.

Он двинулся прочь. Не знаю, откуда только у меня силы взялись, я дернулся ему навстречу, схватил за ногу. Он обернулся и постарался меня стряхнуть. Но я уцепился намертво.

– Ты посмотри, какой поганец! – удивился он. – Я ему свое, а он свое. Я тебя на своем горбе не потащу, не надейся. Я же все тебе объяснил, больше чем надо.

Наконец, боль стала такая, что я не удержался и отпустил руки, только слабо крикнул, чтобы его задержать.

– Постой!

– Я и так стою, парень. Это ты, как гусеница извиваешься. Ну что тебе еще?

– Объясни мне кое-что, – задохнулся я.

– Ну, давай. Коль есть охота послушать, только поздно уже.

Он поднял голову.

– Посмотри, еще с полчаса и темно будет, а твоя мамзель там одна. А может, уже и не там.

Я только тут заметил, что сумерки почти до земли опустились, потому я и его лицо толком разглядеть не мог. Но Катя… даже, если она уже где-то в лесу, вряд ли ей там одной будет хуже, чем потом с этим типом. Я мучительно думал, подбирая тему для возможно долгого продолжения разговора.

– Ты мне объясни, такую вещь, – медленно начал я, еще не вполне представляя, о чем хочу его спросить.

– Ну, – нетерпеливо откликнулся он.

– Здесь же люди работают. Там в карьере кран стоит. И там, на поле что-то было.

– Ну, кран здесь, положим, с того года стоит. А поле уже давно никто не обрабатывал, умник, – огрызнулся он и снова собрался уходить.

– Не-а, не сходится, – отчаянно попытался его задержать.

– Что не сходится? – спросил он заинтересованно, резко обернувшись в мою сторону.

– Ну, кран, например. Я не приглядывался, но голову даю на отсечение, он не проржавел и борозды под ним свежие.

– Ну, про голову, я бы не бросался такими словами на твоем месте. А насчет крана. Так это… так ведь здесь все хорошо сохраняется. А насчет борозд ты лукавишь. Раз такой глазастый, не мог не заметить, что они старые. Только что там трава теперь не растет.

Тут он словно опять что-то вспомнил и озлобился.

– А все от таких вот, – ткнул он в меня пальцем. – До черта ты мне надоел. На твои вопросы отвечать. Тут закон такой, кто до заката пришел, до утра убраться должен. А я с тобой здесь застрял.

– Постой, – я совсем отчаялся.

Похоже из меня того охотника не получалось и путь к спасению для меня должен быть другой.

– Не трогай девушку, – попросил я его. – Девушка совсем не виновата. Это я ее сюда завез.

– Да кто же ее трогать собирается? – усмехнулся он и задумался, молча постоял какое-то время.

Я следил за ним. Пытался угадать выражение его лица, но стало почти совсем темно, и разобрать что-то на расстоянии пяти шагов было трудно.

– Трогай… – задумчиво протянул он. – Это только вы умеете. Все, к чему только руки не дотянутся трогать. А мне это ни к чему. Тебя-то я не трогал, – хмыкнул он.

Я тоже горько усмехнулся.

– Не трогал, а результат один, – сказал я.

– Ну, это я тебе уже объяснял, – раздраженно откликнулся мой собеседник. – Не совались бы куда не надо, был бы с руками и с ногами.

– Да откуда мы знали, что сюда соваться нельзя? – я начал терять терпение.

– Вот вы и всегда так. Везде вам плакаты нужно развесить, сами иначе не сообразите. Достал ты меня, парень. Прощай, – отрезал он.

Я никак не смог его остановить, он просто пригнулся и скрылся за деревьями. Я замер. Прислушался. Ничего. Тишина мертвая. Словно и не лес кругом. И вдруг, меня как прорвало.

– Катя, Катя! – заорал я, как только мог громче. – Катя, беги! – только раз крикнул во весь голос и сорвал его, закашлялся.

Глава вторая

Земля с наступлением темноты, словно окаменела. Холодом до последней косточки меня пробрало. И боль такая тупая началась. Вокруг тишина. Музыки вовсе не слышно, но и никакого движения. То ли слышала меня, то ли нет. Не знаю, сколько времени так прошло. Я пытался еще что-то крикнуть, но голос совсем осип. Я закашлялся после очередной попытки и замолчал. Но тут отчаянный крик раздался. Я понял – Катя, больше некому и отрубился. Не то от ужаса не то от боли или от всего вместе. Катя сказала мне потом, что просидела в машине после моего ухода минут пятнадцать. Забеспокоилась и собралась меня поискать. Музыку решила не выключать, чтобы вернуться на ее звук. Она, на самом деле, всегда неплохо ориентируется на местности каким-то чутьем. Сама она это называет «эффектом лошади». Мол, лошадь всегда найдет дорогу к дому. Но тогда, говорит, ей не по себе стало. Она запомнила примерно направление, куда я ушел, и отправилась туда же. По пути все время оборачивалась. Держала в поле зрения машину. Но уже шагов через пять, когда она оглянулась в очередной раз, за ее спиной была плотная «стена» деревьев. Она сначала растерялась и от испуга или так и собиралась, стала звать меня. Но я совсем ее не слышал, только музыку из машины. Отклика не было. Тогда она решила, что нужно вернуться. Была вероятность того, что мы разминемся с ней в лесу либо я вообще мог уже быть на месте и ждать ее возле машины. Очевидно, ей повезло. Ей двести метров по лесу дались легче, чем мои восемьсот. Она сказала, что бежала стремглав. Сначала пыталась отыскать тропинку, по которой шла. Но заметила, что все тропинки прямо на глазах запутываются, меняют свое направление. Тогда она «включила свой эффект» и побежала наудачу. Из леса она вынырнула, да только не там, где требовалось, возле жестяного здания. Машина была далеко впереди. Она мне говорила, в тот момент строение выглядело угрожающее огромным. К тому же начало темнеть. Да, я забыл, она из машины забрала мою кожаную куртку. Сказала, что прохладно стало, и решила мне поднести.

Она не сразу отважилась обойти строение. Говорит: «Мы, когда его объезжали, оно из окна смотрелось совсем по-другому. А от леса вблизи, словно жилое помещение, словно там кто-то есть. Мне стало как-то совсем не по себе».

У Катьки вообще чутье на такие вещи, она многое заранее чувствует. Я всегда ее интуиции доверял или старался, по крайней мере.

– И мне тут же, – говорит. – Захотелось убраться отсюда подальше. Я собралась с силами и думаю, главное, к машине до темноты добраться. А там объясню тебе все и скорее на трассу. В этот момент я забыла совсем, что ты неизвестно где. Отошла подальше от здания к самому лесу и пошла в сторону машины. Пошла, а не побежала, хоть про себя бежала со всех ног. Странное какое-то чувство было, что бежать нельзя, словно резким движением я могла обратить на себя чье-то внимание. Здание, будто спало, а я боялась его разбудить. Так и шла, глядя в его сторону, как будто следила за спящим человеком. Это длилось мучительно долго. И вдруг, оно закончилось. Просто с левой стороны от меня возникло открытое пространство. Это произошло так внезапно, что я даже обернулась. Здание было на прежнем месте, просто оно осталось позади. Задняя часть его стала растворяться в сумерках, и я ускорила шаги. Удивительно, что не споткнулась тогда, пока шла, оглядываясь назад. И тут я вспомнила, что впереди уже должна показаться машина. Посмотрела туда и увидела тебя. Вернее твою спину. Ты копался в салоне.